Секс в западной культуре настолько перегрузили значениями, что, кажется, он потерял свое собственное. Стал иносказанием иносказаний, универсальным означающим, способным выражать что угодно.

Может быть, это компенсация за бывшую некогда (между нами говоря: давным-давно и очень недолго) табуированность всего, связанного с этим самым сексом? Так или иначе, если в глазах Фрейда и его последователей любые мыслимые предметы – от лестниц до зонтиков, от шляп до туннелей, не говоря уже о бананах и огурцах – отсылали к сексу, то теперь ситуация, похоже, обратная: секс отсылает ко всему, что только можно себе вообразить.

Он способен быть иносказанием дружбы и жалости, господства и подчинения, интеллекта и самоутверждения, протеста и стремления к защищенности, дерзости и страха. Доказательством того, что ты уже взрослый, что ты еще молодой, что ты романтик или прагматик, что тебе интересна жизнь, что ты сам этой жизни интересен… да мало ли чего еще.

Бунтари шестидесятых стремились к сексуальной свободе чуть ли не прежде всего прочего, поскольку именно в ней усматривали путь ко всем свободам сразу и к раскрепощению личности вообще – а там и до справедливого устройства жизни недалеко. Не знаю, как насчет раскрепощения и тем более справедливого устройства жизни, но их стараниями западная культура (а в последние полтора десятка лет и наша) оказалась переполнена сексуальной тематикой. Вплоть до глубокой банализации этой некогда столь волнующей области жизни. О том, на что некогда в приличном обществе и намекнуть было немыслимо, теперь невозможно не говорить, а уж не слышать и подавно. Кто не сексуален – тот на обочине жизни. Что некогда было табу – превратилось в мощный культурный прессинг.

Массовая культура себя без этого просто не мыслит: не будь секса, что бы вообще могло стать предметом ее внимания? Глянцевые журналы только и заняты, что выработкой, шлифовкой и трансляцией образцов сексуальной привлекательности. Реклама какой-нибудь фигни, не относящейся к размножению, типа, скажем, зубной пасты или батареек, намекает на то, что обладание этим замечательным товаром непременно сделает его владельца более привлекательным в сексуальном смысле.

Претендуя быть тем, вокруг чего – благодаря доктору Фрейду и его наследникам – вращается вся культура, не говоря уже о природе, секс, чувствуется мне, вот-вот перестанет быть самим собой. Просто удивительно, как люди еще ухитряются им заниматься. При такой агрессивной рекламе недолго и перестать. Хотя бы из принципа. Должно быть, кто-то уже и отказывается – иначе зачем бы так уговаривать?.. Говорят, будто Карл Густав Юнг некогда сказал: «В конце концов, пенис – это не более чем фаллический символ!» Не более чем символ… Даже если это восклицание Юнгу приписывают злые языки – именно к такой ситуации дело, судя по всему, и движется.